Русский язык соединяет оценочность и предметность в одних и тех же словах (идеологемах, прагмемах), тогда как в английском или французском эти два аспекта значения выражаются независимо. Данному понятию дается позитивный или негативный оценочный смысл с помощью отдельных слов, типа "хороший" или "плохой". Скажем, по-русски есть "сговор" – типичная прагмема, где к предметному значению ("соглашение") добавляется отрицательная оценка ("преступное", "злодейское" соглашение). По-французски и "соглашение", и "сговор" – это одно слово, "entente", a если нужно как–то его оценить, то добавляется отдельное слово, например, "criminel" (преступный). При таком аналитическом разделении предмета и оценки можно спорить, хорошо или плохо данное явление. А когда все сжато в одно слово, спор уже невозможен. Невозможно спорить с тем, что Зиновьев – сообщник или пособник Троцкого, или дать объективную историческую оценку "Мюнхенскому сговору", потому что здесь оценочное значение уже внедрено в слово. ...это язык лукавого раба. Это не нейтральный язык европейской или американской журналистики, которая сообщает факты, анализирует тенденции. Это игра на повышение/понижение определенных смыслов. Вообще поражает, насколько мало информативен русский публицистический язык. Целая статья может играть.....
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Re: Несколько не по теме,
Date: 2012-03-10 09:55 pm (UTC)Вы это имели в виду?-
Русский язык соединяет оценочность и предметность в одних и тех же словах (идеологемах, прагмемах), тогда как в английском или французском эти два аспекта значения выражаются независимо. Данному понятию дается позитивный или негативный оценочный смысл с помощью отдельных слов, типа "хороший" или "плохой". Скажем, по-русски есть "сговор" – типичная прагмема, где к предметному значению ("соглашение") добавляется отрицательная оценка ("преступное", "злодейское" соглашение). По-французски и "соглашение", и "сговор" – это одно слово, "entente", a если нужно как–то его оценить, то добавляется отдельное слово, например, "criminel" (преступный). При таком аналитическом разделении предмета и оценки можно спорить, хорошо или плохо данное явление. А когда все сжато в одно слово, спор уже невозможен. Невозможно спорить с тем, что Зиновьев – сообщник или пособник Троцкого, или дать объективную историческую оценку "Мюнхенскому сговору", потому что здесь оценочное значение уже внедрено в слово.
...это язык лукавого раба. Это не нейтральный язык европейской или американской журналистики, которая сообщает факты, анализирует тенденции. Это игра на повышение/понижение определенных смыслов. Вообще поражает, насколько мало информативен русский публицистический язык. Целая статья может играть.....
"Язык лукавого раба"- http://mysliwiec.livejournal.com/380891.html